Новости‎ > ‎

ВИРТУАЛЬНЫЕ ИПОСТАСИ И РЕАЛЬНЫЕ АЛЛЮЗИИ (эссе)

Отправлено 17 нояб. 2015 г., 3:47 пользователем Constantin Dimitriev   [ обновлено 17 нояб. 2015 г., 8:46, автор: Александр Бобров ]

16 ноября в Воронеже дан старт юбилейным мероприятиям, приуроченным к всероссийскому празднованию 125-летия выдающегося поэта О. Э. Мандельштама. Фестиваль «Улица Мандельштама» был открыт поэтической встречей и торжественным возложением цветов к памятнику поэту. Наш товарищ, Владимир Шеченко, посвятил этому событию стихотворение и эссе. Мы предлагаем их вашему вниманию.

В отчаянном стихотворении Осипа Мандельштама «Куда мне деться в этом январе?» две последние строчки наполнены восклицаниями-обозначениями необходимых Мандельштаму лиц в трудную минуту его жизни:

Читателя! советчика! врача!На лестнице колючей разговора б!

Виртуальные образы, надо представить себя в их ипостасях, чтобы попытаться ответить на вопрос, являющийся и названием стихотворения.

Итак, ипостась читателя. Упомянутое стихотворение написано от первого лица, во время воронежской ссылки поэта, 01.02.37 г. Эта дата зафиксировала «здесь и сейчас», чувство безысходности Мандельштама: его угнетает изоляция, отсутствие массива читателей и, конечно, зима.

Помня об ипостаси зрача, не решаюсь резюмировать Мандельштаму его состояние следующими словами:

Надежды нет на полмороза,
В полуостроге, где живешь,
Смешались фэнтези и проза:
В «колючке» - ворон, выбрит - ёж.

В «Стансах» , 1935 г., Мандельштам еще уверен в себе и бесстрашен:

И не ограблен я и не надломлен,
Но только что переогромлен.

Но зимой 1936 г., во время приезда к Мандельштаму, Анна Ахматова понимает, что « в комнате опального поэта дежурят страх и Муза в свой черёд». В историческом городе два поэта, конечно, размышляли и о своих судьбах, возможно около памятника Петру I, перед ними открывалась еще незастроенная панорама заречных далей. Что скрывалось там, за горизонтом? Вот моя реконструкция встречи поэтов:

Теперешних кирпичных монстров
Быть не могло в обзоре мифов,
Поэты - каждый - чуят остро
Своих - из будущего - скифов.
И завещал им Петр суровый,-
Сквозь власть, укравшей их шесток:
Ахматовой и Комарово,
А Мандельштаму и Владивосток.

Куда деться Мандельштаму в ожидании скифов-варваров?

Возникает перекличка аллюзий: с романом «В ожидании варваров» лауреата 11оГ)слсвской премии Дж.М.Кутзее, нашего современника и со стихотворением Мандельштама «Среди» лесов, унылых и заброшеных, написанного в 1906 г., в котором еще молодой Мандельштам предвидел приход «варваров»:

Они растопчут нивы золотистые,
Они разроют кладбища тенистые,
Потом развяжет их уста нечистые
Кровавый хмель!
Они ворвутся в избы почернелые,
Зажгут пожар, хмельные, озверелые,
Не остановят их седины старца белые,
Ни детский плач!

Мандельштаму надоело в неприветливо-зимнем Воронеже, он хочет видеть себя гам, «где больше неба»:

Где больше неба мне - там я бродить готов
И ясная тоска меня не оставляет
От молодых еще воронежских холмов
К всечеловеческим - яснеющим в Тоскане.

Это - уже стихи об исходе, «Не сравнивай: живущий несравним», 1937г. в них даже определено направление исхода: Воронеж-Италия.

Как осуществить эту мечту? Мандельштам торопится, выбивается из сил «и, спотыкаясь, мертвый воздух ем», по врачебной ипостаси, это клиническая жалоба па ухудшение состояния здоровья.

В городе, однажды названным Н.Я.Мандельштам, женой поэта, бесприютным становится страшно. Для самозащиты повторяются, написанные еще в 1935 г. слова- заклинания, как мантры и похожие на афоризмы: Пусти меня, отдай меня, Воронеж:

Уронишь ты меня иль проворонишь,
Ты выронишь меня или вернешь,-
Воронеж - блажь, Воронеж - ворон, нож...

Поэту необходима поддержка, ободрение, «на лестнице колючей разговора б»! Попробую начать этот виртуальный разговор:

Куда несешь средь непогоды,
Чтоб не забрал в погонах тать
Из города полусвободы
Стихов воронежских тетрадь?

«На лестнице колючей» Мандельштам передвигается с трудом: ни о мечте на исход, ни о заветной тетради говорить нельзя, безопасней ответить:

- И в яму, в бородавчатую темь
Скольжу к обледенелой водокачке...

Если Мандельштам решился на исход, то его надо предупредить /ипостась советчика/, чтобы он не шел вдоль железной дороги, на Дубовку, где расстреливают:

Тропой у насыпи не надо,
Чтобы прохожий проходил,
К расстрельным ямам есть бригада,
В ней почти каждый гамадрил.

Мандельштаму надо идти другой, проверенной дорогой:

Иди путем варяго-греков И возвернись сумей сюда:
Ловить словами человеков Как и Спаситель навсегда.

Откуда это предчувствие аллюзии? «Ловить словами человеков, как и Спаситель...» Сразу вспомнился фильм «Христос остановился в Эболи» /воронежский кинотеатр «Пролетарий», лет тридцать назад /Эболи -и ныне существующий город в Италии, о которой мечтал Мандельштам. «Христос остановился в Эболи» - роман Карло Леви. Название романа и фильма не раскрывают ни писатель, ни режиссер, но помогает спасительная аллюзия: куда деться Мандельштаму из январского Воронежа, города, который «сумасбродно цепок»? Конечно, в теплую Италию, страну античных поэтов и, самое главное, «где ждут»:

Еще не жили мы и не были,
А ты прошел уже Воронеж,
«Христос остановился в Эболи»...
Все ожидал, когда догонишь.

Но, увы: «свои - из будущего-скифы» не пустили, остался памятник, около которого можно почитать стихи с использованием аллюзии на сказку «Репка»:

Ты - рос большою-преболыною Репкою,
Чтоб в андеграунд врыться, как жилец,
Ханжи с легавою тянули Репку крепкую,
А мышка в кителе ускорила конец.

Мандельштаму

Изваянием - весь телевизор,
Если слышу оттуда псалом,
Помолюсь, что Спаситель-провизор
Дал нам снадобье: слово -шалом.

И оно это слово, как вымпел,
Из неволи повторный исход,
Чтоб не только в вагоне «Столыпин»:
Ты живым был поэт-донкихот.

Тире-точки колес в нашей близи
Выбьют строчки твои: - не глазей
В телеящик без стенок-коллизий,
Недоделанный, как Колизей.

Шалом (ивр.) - приветствие, пожелание здоровья. ‘ «Столыпин» - вагон для перевозки заключенных, по фамилии царского министра П.Столыпина.

фото с сайта Департамента культуры Воронежской области.

Константин Димитриев